• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
08:48 


00:06 


22:50 

морские сны


21:31 

Крейсер "Мурманск"

Февральским вечером 1956 года весь наш второй курс судоводительского отделения прибыл на крейсер "Мурманск" для прохождения военных сборов и принятия присяги, как будущие морские офицеры запаса. Ранее я с восхищением наблюдал за проходом крейсеров этого типа Кольским заливом при подходе к траверзу Полярного.

Теперь при нахождении на его борту, корабль поражал своими размерами, грозными орудийными башнями, бесконечными внутренними помещениями. Его водоизмещение - 16000 тонн, длина - 210 метров, экипаж - 1200 человек. В тот период личный состав крейсера "Мурманск" пополнился уцелевшими членами экипажа линкора "Новороссийск" после страшной катастрофы 1955 года в Севастополе.

Нас распределили по боевым постам, моё место по расписанию - третья башня главного калибра. Личный состав третьей башни располагался в одном кубрике, где каждый был ещё расписан и по бачкам - этим определялся круг матросов и старшин для принятия пищи. У каждого бачка имелся бачковый - матрос, в обязанности которого входило получение на камбузе обеда и ужина, с последующей раздачей подопечным. Он назначался строго по очереди.

Конечно, в первые дни освоения службы на корабле далеко не всё шло у нас гладко. В веренице корабельных коридоров, матросских кубриков, кают было нелегко освоиться и разобраться., что и произошло с одним из нас.

Назначенный бачковым во время обеда, мой товарищ получил на камбузе всё положенное и заблудился, ушёл в противоположную сторону, и долго бродил с кастрюлями по незнакомым кубрикам, многие уже обед закончили. К его счастью, кто-то из старослужащих понял ситуацию и привёл заблудшего.

Крейсер надёжно стоял на Ваенгском рейде, на верхней палубе обосновался тёмный, морозный февраль. Мы почему-то постоянно не высыпались. Ночью я был назначен дневальным по кубрику, все матросы спали глубоким сном, мёртвая тишина, горела только одна синяя лампочка. Я долго бодрствовал на ногах, непрерывно ходил узким проходом от переборки до переборки, борясь со сном. Наконец, решил присесть всего на одну секунду и, разумеется, мгновенно заснул. Разбудил дежурный офицер во время ночного обхода, наградив взысканием.

Мой другой однокашник был поставлен на пост к кормовому флагу корабля. Ему выдали длинный тулуп до пят и винтовку. Пригревшись в тулупе с поднятым воротником, он, стоя на ногах, уснул. Дежурный по кораблю не стал будить часового у флага, а осторожно вытащил и унёс винтовку. Этот урок мой друг запомнил надолго.

Срок службы на флоте в тот период был долгие четыре года. При постоянной стоянке крейсера на рейде увольнение на берег матросам разрешалось, но пользоваться сходом на берег спешили далеко не все. В Североморске ( бывшей Ваенге) на матросских танцах девчат было очень мало, а партнёров по танцам в два раза больше, кроме того в гарнизоне свирепствовал сухой закон и постоянные придирки комендантского патруля на улицах.

Из всего сказанного, берег матросов не привлекал, некоторые более года находились исключительно на борту корабля, не сожалея об этом. Во время большой приборки нашим основным заведованием была вся кормовая деревянная палуба. Мы, несмотря на зиму, долго драили её с песком, добиваясь идеальной чистоты, хотя грязной она никогда и не была.

На третьей неделе пребывания раздался сигнал боевой тревоги. Снялись с якоря , следуем на выход из Кольского залива, предстоят артиллерийские стрельбы. Прибыли в заданный район, полный ход, скорость тридцать узлов, открыли огонь всеми башнями главного калибра крейсера.

В башне звук выстрела мне показался не особенно громким, но вся обслуга зенитных установок, расположенных по бортам на открытой палубе, торпедисты, сигнальщики перед стрельбой главного калибра обычно покидали боевые посты. При стрельбе в башне снаряд заряжался автоматически, но заряд ( длинная шёлковая упаковка пороха) подавался вручную.

Через много лет, проходя Кольским заливом мимо крейсера "Мурманск", стоявшем на рейде, всегда любовался, глядя в бинокль, его безупречным видом, кормовой деревянной палубой, матросом, с винтовкой у кормового флага, невольно вспоминая свою молодость.

В 1994 году крейсер "Мурманск" был продан Индии на металлолом. Подготовка к буксировке и сама буксировка производилась на крайне низком уровне. При первом шторме в Норвежском море буксирные тросы не выдержали, и крейсер "Мурманск" был выброшен на норвежский берег, где он находится и сейчас.

22:24 

Истинный и мнимый героизм войны.

В длительных рейсах после вахты единственным развлечением было кино. Фильмами обеспечивала специальная контора кинопроката для всех флотов. Получение фильмов было прерогативой первых помощников капитана. Выбор был не очень разнообразен, преобладали фильмы на производственную, военно - патриотическую тему, но особенно навязывались творения режисёров среднеазиатских республик. За один комедийный фильм Гайдая следовало взять в нагрузку не менее двух шедевров вышеназванных режиссёров. На рейс брали 30 - 40 металлических контейнеров с кинофильмами. На промысле часто ими менялись с экипажами других судов. Оплата за демонстрацию фильмов в море производилась из расчёта тридцати копеек за один фильм с каждого моряка, независимо от того смотрел он их все, или частично, или совсем не смотрел. Просмотр кинокартин обычно производился в столовой команды и в кают- компании.

На переходе, после ужина, я зашёл в кают- компанию. Шёл фильм "Это было в разведке". Герой этой картины - двенадцатилетний сирота Вася Колосов сбежал на фронт. В эшелоне знакомится с сержантом, который не остаётся равнодушным к судьбе подростка и приводит его в танковую часть. Командир отправляет его в тыл, но Вася сбегает и находит в лесу немецкого парашютиста. Получив медаль за пойманого фашиста, Василий становится своим для танкистов.

Он занимается разведкой, но попадает в плен, переносит муки и издевательства фашистов, к счастью, его спасают наши солдаты и вот он снова среди своих. После просмотра фильма своим впечатлением поделился радист.
- Ребята, а ведь прототип героя фильма работает штурманом в нашей организации.

Этот фильм мы когда-то смотрели на РТ "Якутск" и во время просмотра обратили внимание, как прослезился и не сразу успокоился второй штурман Александр Александрович Шейченко. На наш вопрос сообщил, что фильм рассказывает о его военном детстве, показал шрамы на руках, оставленные фашистами, и, кстати, имеет немало боевых наград.

- Почему же за столько лет работы в Траловом флоте я никогда о нём не слышал, спросил я радиста.
- Он появился сравнительно недавно, раньше работал на юге.

Через полтора года, находясь в порту, я убедился, что личность бывшего разведчика А.А.Шейченко для местной прессы уже широко известна. Имелось несколько публикаций в областной и районной газете. Его стали приглашать на встречи с работницами рыбокомбината, воинами Северного флота, пионерами.

В службе мореплавания флота всех капитанов и старпомов курировал капитан - наставник Иван Алексеевич Виноградов. Именно здесь, в коридоре, около кабинета Виноградова я впервые увидел А.А.Шейченко. Это был представительный мужчина, небольшого роста, в форменной тужурке с нашивками старпома и двумя планками правительственных наград. Очевидно он был в резерве, ожидая направление на судно.

Неделю спустя я находился дома, квартирного телефона у нас ещё не было. В полдень раздался звонок в дверь, дочь пошла открывать.
- Здесь живёт капитан Ануфриев?
Выхожу в прихожую, передо мной стоит А.Шейченко в мундире, с планками наград и запиской в руке от И.А.Виноградова.

Смущённый и подавленный этой неловкостью косвенно по моей вине, предлагаю гостю пройти в комнаты и выпить чего-нибудь, но он отказывается и быстро уходит. Моё поколение помнит войну и к её участникам всегда испытывает глубочайшее уважение.

Прибыв в службу мореплавания по записке, с возмущением обратился к капитану - наставнику И.А.Виноградову.
- Иван Алексеевич, неужели не нашлось более молодого и менее заслуженного человека послать ко мне с запиской?! Его ответ меня поразил.
- Не переживай, я что-то не очень верю его рассказам.

Между тем один из писателей местной писательской организации после долгих бесед с А.Шейченко заканчивал книгу - воспоминание о его детстве, участие в войне. Некоторые главы книги регулярно печатались в областной газете. Здесь я узнал, что юный Саша после плена служил юнгой на одном из катеров Черноморского флота.

Внезапно публикация была прекращена и после долгой паузы, читателю неожиданно было сообщено, что А.Шейченко совершенно не тот человек за которого он себя выдаёт. Все его боевые награды были проверены, они по праву принадлежали другим лицам и были или куплены, или украдены.

Шейченко так поверил в выдуманный им образ юного героя, что совершенно реально и убедительно для себя продолжал существовать в нём. Вскоре он навсегда исчез с нашего горизонта.

Как выяснилось, кинофильм "Это было в разведке" действительно поставлен абсолютно по реальным событиям из военной биографии Александра Ивановича Колесникова. Его военные воспоминания были услышаны писателем С.С.Смирновым и превращены в очерк под названием "Сан Саныч".

После публикации этого очерка в 1967 году сценаристом В.Труниным был написан сценарий фильма "Это было в разведке", режиссёр Л.С.Мирский.
В описываемый период Александр Иванович Колесников жил в Москве, разумеется, не подозревая о наличии своего двойника на далёком севере.

Подробности о его военном прошлом не знали ни соседи, ни сослуживцы. Скромность присуща всем ветеранам войны, и Шейченко продолжал бы до конца своих дней стричь купоны с героического прошлого А.И.Колесникова, если бы не прочитал книгу Л.И.Брежнева "Малая Земля". В одном из эпизодов рассказывалось автором, как во время перехода морем на катере, он оказался за бортом в воде, его спасли моряки другого плавсредства.

Шейченко в своих воспоминаниях стал утверждать, что будучи юнгой на катере, именно он участвовал в спасении Л.И.Брежнева. Эта жажда дополнительной славы его и погубила.

21:29 

Не тот курс, капитан !

Отдел кадров Мурманского Тралового флота. Через него проходят моряки всех специальностей, начиная с приёма на работу в плавсостав, а также в период отпусков, отгула выходных дней, нахождения в резерве и, разумеется, увольнения. Именно здесь я встретил Юрия Мокряка, своего однокашника. Вид его был подавлен.
- Представляешь, попал на БМРТ вторым помощником к неуправляемому капитану, совершенно не может держать себя в руках, разнуздан и груб, более того, в рейсе дело дошло до рукоприкладства. Однажды не выдержал и дал хорошей сдачи, в результате - безобразная сцена драки на мостике. Сейчас пытаюсь любым путём списаться с этого судна.

Сказанное Юрием меня крайне удивило. Я знал его по учёбе, как очень способного, волевого, аккуратного парня, весьма серьёзно относящегося к любому делу.
- Что за дикость, Юра, а как фамилия этого агрессора?
- Его зовут Семён Иванович Бревнов. ( фамилия, имя, отчество изменены ).
Пожелав Юрию удачи, я вернулся на борт своего судна, предстоял отход в северо- западную Атлантику.

Прошло более года. Во время очередной выгрузки у борта плавбазы, как обычно, получили почту. Просматривая центральные газеты, в "Комсомольской правде" обнаружил статью под броским названием: "Не тот курс, капитан". Речь шла о капитане ПРТ"Заполярный" Бревнове Семёне Ивановиче, нездоровой обстановке на судне, репрессивном методе отношения капитана с экипажем, его грубости, снижения качества продукции.

После подобного негатива в центральной прессе, следовали обычно оргвыводы. С приходом в порт капитан С.И. Бревнов был снят с "Заполярного" и переведён в ... Мурманский Обком Партии заведующим отделом рыбной промышленности.
Пути господа неисповедимы. После сдачи ПРТ "Ван-Дейк", я неожиданно был направлен на ПРТ "Заполярный". Его экипаж после ухода С.И.Бревнова почти полностью сменился, за исключением помполита А.В.Ярового.

На этом судне в должности старпома я проработал довольно длительное время и, пользуясь случаем, не могу не вспомнить с глубоким уважением и благодарностью опытных капитанов "Заполярного" : Глеба Павловича Осокина и Александра Алексеевича Белякова, с которыми неоднократно приходилось делить все трудности и сложности длительных рейсов, сохраняя при этом ровные, деловые и доверительные отношения.

Летом 1968 года в Атлантике возник пожар на нашем БМРТ "Маяковский". Судно полностью выгорело и затонуло, к счастью, обошлось без жертв. Начальник флота был снят и вернулся на капитанский мостик. Новым начальником Тралового флота неожиданно назначили С.И.Бревнова, о чём было сообщено всем судам в море.

Наш экипаж отнёсся к этому назначению с полным равнодушием, чего не скажешь о помполите Яровом. Этим сообщением он явно обрадован и взволнован, считая нового руководителя флота, после совместной работы на "Заполярном", как бы своим выдвиженцем.

В середине рейса С.И.Бревнов прислал в наш адрес радиограмму с указанием выслать все судовые журналы за определённый им период.. Судовые журналы были собраны, упакованы и переданы лично мною капитану ПРТ "Глетчер", уходящему в порт. Через полтора месяца начальник флота присылает радиограмму с вторичным указанием проверить на борту теперь только одного судового журнала, сообщив его период и номер.

Я ещё внимательно просмотрел перечень всех заполненных судовых журналов, но такого не оказалось в наличии, о чём было сообщено С.И.Бревнову. С приходом в порт, после постановки к причалу впервые увидели нового начальника флота. К удивлению, он оказался очень небольшого роста. Некоторые комплексуют по этому поводу, подумалось не в этом ли причина его раздражения и агрессии.

Торопливо поздоровавшись с капитаном А.А.Беляковым и, даже не поздравив традиционно экипаж с успешным окончанием длительного рейса, С.И. Бревнов уединился с помполитом в его каюте. Вскоре помполит появился у меня и попросил разрешения по просьбе начальника флота тщательно осмотреть мою каюту на предмет поиска всё того же судового журнала.

Вся каюта, включая душ и туалет, была тщательно осмотрена. Письменный стол сняли с основания, под которым обнаружили перевязанную пачку любовных писем моего предшественника, спрятанную от супруги и легкомысленно им забытую. Письма начальника не интересовали, журнал найден не был.

Через пару дней наш помполит был командирован начальником флота в Минрыбхоз. Вернувшись из командировки А.В.Яровой рассказал нам с капитаном всю эту историю с лихорадочным поиском судового журнала.

В новогоднюю ночь последнего рейса С.И.Бревнова на "Заполярном", поднявшись на мостик после застолья, Семёну Ивановичу показалось, что второй помощник находится слегка под градусом. В рулевой рубке завязалась драка, аналогичная той, о которой рассказывал мой однокашник Юрий Мокряк. Но в отличие от Юрия, второй штурман ПРТ"Заполярный" подробно описал эту безобразную сцену в судовом журнале.

На следующий день, поняв, что дело принимает серьёзный оборот явно не в его пользу, Бревнов долго уговаривает второго штурмана, а следовательно и всех остальных помощников заново переписать весь судовой журнал, что и было сделано. Обстановка на борту была явно нездоровой, но особенно капитан конфликтовал с старшим механиком, критиковавшим его по многим позициям на партийном и судовом собрании.

Критику будущий начальник флота воспринимал крайне болезненно и никогда не забывал тех от кого она исходила. В подтверждение этого, приступив к своим новым обязанностям Бревнов предложил старшему механику искать другую работу, т.е. подать на увольнение по собственному желанию. Механик категорически отказался, но несмотря на яростное сопротивление, был уволен, видимо, по сфабрикованной статье.

Возмущённый моряк стал писать во все инстанции и в одной из жалоб описал новогоднюю драку на мостике, упомянув о переписанном судовом журнале. На беду Бревнова, его старпом, у которого хранились судовые журналы, по прошествии значительного временного срока, совершенно не помнил куда делся переписанный судовой журнал и был ли он уничтожен.

Существовала опасность, что он находится на борту ПРТ"Заполярный", являясь подтверждением всех аргументов в жалобах стармеха. По этой причине начальником флота давались радиограммы в наш адрес, с приходом в порт перетряхнули всю мою каюту, после чего Бревнов, видимо, с облегчением убедился, что переписанный судовой журнал всё же уничтожен.

По месту нахождения жалоб в Минрыбхоз был откомандирован помполит Яровой А.В., который, естественно, не подтвердил ни одного из пунктов заявления потерпевшего и с чувством выполненного долга сейчас находился перед нами.
- А как быть с партийной совестью?, спросил капитан А.А.Беляков своего первого помощника. Ответа не последовало.

15:48 

Хронология междурейсовой стоянки в порту.

Идут пятые сутки междурейсовой стоянки в порту, опустели трюма, начинается погрузка картонной тары. Раннее утро. На борту почти вся основная часть экипажа. Сегодня планируется выдача зарплаты за прошедший пятимесячный рейс. Получение и выдача зарплаты - обязанность вторых штурманов, кем я и являюсь. Спускаюсь по парадному трапу и неторопливо иду в сторону Управления флота.

До назначенного времени прибытия имею ещё пару часов в запасе. Порт - труженник, как всегда, в напряжённом ритме работ. Краны поднимают уложенные штабеля ящиков из трюмов, снуют автопогрузчики, подаются рефрижераторы. Вдоль причальной линии ошвартованы траулеры бортового траления в несколько корпусов. Слышу, как с одного из них кто-то кричит, называя меня по имени.

Оборачиваюсь. Это мой товарищ и однокашник Анатолий Золотухин. Захожу к нему на борт, мы давно не виделись.
- Обрати внимание, говорит Толя, мой пароход с самой длинной трубой и названием. Действительно РТ "Советская Конституция" отличался, прежде всего от других, своей высокой и узкой трубой, легко узнаваемой в группе на промысле.

Это старое судно довоенной постройки ещё продолжало работать. Зайдя на мостик, я поразился : в центре тесной рулевой рубки стояла громоздкая рулевая машина, соединённая с штурвалом.
- Как же вы здесь размещаетесь и работаете ? - спрашиваю.
- Ничего, работать можно, отвечает Толя, зимой крутанёшь руль, из рулёвки струится пар, протягиваю и грею руки.

- Как ты сюда попал ?
- Меня очень любит Александр Никитич.
В тот период штурманов и механиков курировал инспетор отдела кадров Александр Никитич Заборщиков, ранее работавший в системе тюрем и лагерей, с хорошей профессиональной памятью, всегда помнивший все грехи подопечных.

- Толя, кто из наших сейчас на берегу ?
- Вчера видел Алика Костина, работает в "Мурмансельди" старпомом на СРТ, стоит на 22 причале, возможно застанешь.
Ещё раз взглянув на необычный пароход, гордо несущий по морям основной закон нашего государства, я тепло попрощался с его вторым штурманом.

У причала № 22 действительно был пришвартован первым корпусом СРТ. На палубе царило заметное оживление. Несколько матросов держали в руках пионерские горны и пытались извлечь из них положенные звуки, что не могло не заинтриговать меня. Вскоре я увидел и русую голову Костина.
- Привет, старина ! Это что, сегодня у тебя приём моряков в пионеры ?

Старпом поднялся по трапу на причал, мы обнялись.
- Ты давно пришёл ?
- Пятый день.
- А я на отходе, сегодня Регистр. Насчёт пионерских горнов не удивляйся. Раньше в шлюпочном снабжении были звуковые рожки, они использовались ещё железнодорожниками при составлении поездов, но их сняли с производства. Регистр разрешил временно заменить их пионерскими горнами, осталось только научить матросов извлекать из них звук.

Время поджимало, мы обменялись новостями и, расставаясь, пожелали друг другу удачи. Помещение кассы Тралового флота находилось на территории порта. Для вторых штурманов имелось специальное окно с выгородкой, около которой меня уже ждали с большим чемоданом мои матросы сопровождения.

Вся начисленная зарплата экипажа за пять месяцев будет уменьшена на общую сумму авансов, доверенностей, судовой лавочки, приобретённых товаров на плавбазах, кинофильмов, подписки и т.д. Эта общая сумма по названным статьям есть ни что иное, как задолженность каждого моряка перед своей организацией. Фиксировать, подсчитывать и возвращать её - прямая обязанность вторых штурманов.

Ещё на переходе в порт задолженность члена экипажа суммируется, заносится в "чёрную книгу" под роспись. При выдаче зарплаты из начисленной суммы каждого она минусуется. Экипаж - девяносто человек, поэтому вышеназванная операция требует скрупулёзности, внимания и аккуратности. Любая ошибка чревата потерей собственной зарплаты.

Наконец, деньги получены. Моряки торжественно несут большой чемодан, содержимое которого мне предстоит раздать. Около моей каюты большая очередь. В ожидании зарплаты многие пришли с жёнами и детьми. Для поддержки сосредоточенности и внимания прошу буфетчицу приготовить чёрный кофе, а собравшихся у каюты, не шуметь и заходить строго по одному.

Поздно вечером выдал зарплату последнему моряку, вышел на палубу с тяжёлой головой. Сегодня, к тому же, и моя суточная вахта, проверил вахтенных, жилые помещения, после чего прилёг в каюте на диван. Ночью меня поднял рефрижераторный механик.
- Андреевич, беда, что-то случилось с Верой, нашей пекарихой.
Наш судовой пекарь - крупная, полная женщина, лет тридцати, проживала на судне.
- Объясни, наконец, в чём дело ?
- После получки мы сидели в моей каюте, немного расслабились, выпили, переспали, после чего я вышел из каюты в туалет. Вернулся - каюта закрыта, Вера за дверью стонет, не отзывается и не говорит. Что делать ?

Подошли к каюте реф.механика, выбили нижнюю филёнку, механик пролез внутрь и открыл дверь. Вера лежала на полу без сознания, вокруг было очень много крови. Немедленно вызвали скорую помощь. С приездом врачей её положили на носилки и погрузили в машину скорой. К счастью, как позже выяснилось, здесь не было никакого криминала.

После ухода реф.механика в туалет, Вера закрыла дверь на ключ и использовала раковину для умывания вместо биде. Под её тяжестью раковина рухнула, а оставшиеся острые фаянсовые края, соединённые с сточным коленом, нанесли ей глубокие, резанные раны в интимных местах и, как следствие - болевой шок и потеря сознания.

Через пару часов очередной стук в дверь каюты. Вошёл расстроенный моторист, стоявший на вахте. Его терзает обида на капитана, который лишил его половины рейсовой премии. Этой горечью ему необходимо немедленно поделиться со мной. Дело в том, что на переходе в порт старший механик неожиданно доложил капитану, что у него пропал моторист.

Стали искать по всему судну, переодически объявляя по трансляции. После долгих безрезультатных поисков, развернулись на обратный курс, предполагая, что моторист упал за борт. Через час, к ужину, моторист внезапно объявился. Как выяснилось, он закрылся в помещении слесарки, где изготавливал финский нож с наборной ручкой.

В данном помещении трансляция отсутствует, но капитан твёрдо решил наказать его рублём за изготовление на борту судна запрещённого холодного оружия.
Наш разговор прервал вахтенный матрос, доложив, что к нам вторым корпусом швартуют БМРТ. Оба вышли из каюты и, закрыв её на ключ, я поднялся на верхнюю палубу. Вернувшись в каюту, я сразу почувствовал запах горевшей бумаги.

Осмотрев письменный стол, я с ужасом увидел, что, видимо, от непогашенной сигареты моториста загорелись клочки бумаги в пепельнице, а от них занялась и полностью сгорела платёжная ведомость экипажа. Ведомость после выдачи зарплаты сдаётся в расчётную часть, но мне сдавать было уже нечего.

После вахты пошёл к заведующей расчётной части флота Нелле Ионовне Шиловой. Выслушав мой рассказ о случившемся она долго молчала, наконец, произнесла:
- Я мысленно перебрала все варианты, но что делать в данной ситуации, честно говоря, просто не знаю.
Тогда я взял инициативу в свои руки и предложил восстановить ведомость по имеющимся у меня данным с повторной росписью каждого, на что получил её согласие.

Плановая стоянка заканчивалась, в оставшиеся дни я был постоянно занят получением продуктов на рейс, оформлением доверенностей морякам и восстановлением платёжной ведомости. Наконец, работы и заботы, связанные с ними позади. Наступил день отхода.

Тот триумф, который сопровождает нас после каждого возвращения в порт к концу стоянки тускнеет, наступает период спада, моральной усталости от всё той же элементарной неустроенности, которую стараешься не замечать. Расставание с берегом в силу этого происходит без всяких эмоций, с чувством какого - то облегчения.

15:47 


18:28 

Памяти Зиновия Гердта.

Я всегда любил этого замечательного человека. Сначала мы слышали только его голос из-за ширмы кукольного театра Сергея Образцова, из-за кадров озвученных, дублированных им фильмов, и только спустя годы увидели его на экранах кинофильмов, как талантливого, изумительного актёра. Он был и прекрасный рассказчик. С одним из его рассказов не могу не поделиться.

Всеволод Мейерхольд.

В юности я дружил с Костей Есениным, с сыном великого поэта и актрисы Зинаиды Николаевны Райх, которая в те годы была замужем за Мейерхольдом. Часто бывал у них дома, да и спектаклей в театре Мейерхольда не пропускал.

И вот однажды весной я выехал утром из дома на окраине Москвы ещё по холодку, а в центре вдруг попал в летнюю жару. Мне было так странно, что я в шубе. И я решил немедленно её продать. В Столешниковом переулке была тогда такая дыра - "Скупка вещей у населения". Туда я и направил свои стопы.

Там было темно. Привыкнув к свету тусклой лампочки, я неожиданно обнаружил, что рядом со мной стоит необыкновенная красавица. Необыкновенная ! Разговорились. Она очень удивилась, что я хочу продать шубу с себя. Сказала, что на улице ещё холодновато, - она убедилась в этом, простояв два часа в очереди.

Это была очередь за билетами на 400-й спектакль "Лес" у Мейерхольда. Но ей не досталось - продавали всего сто мест, остальные распределялись среди приглашённых. И она вздохнула ...
Тут я стал жутко, отвратительно врать: "Ну что вы? Мне это ничего не стоит! Приходите к половине седьмого в театр. Буду ждать вас с билетами".

Как только мы расстались, я ужаснулся. Что я наделал? Взрослая женщина, лет тридцати, красавица! Она же придёт! И что скажу ей я, семнадцатилетний наглец? Ноги сами понесли меня в Брюсовский переулок.

Дверь открыл Всеволод Эмильевич. Хорошо ещё, что у меня хватило ума выложить ему всё как на духу. "Это очень интересно, очень интересно!" - сказал он и пригласил в свой кабинет. На старинном бюро лежал блокнот с синим типогравским грифом :

"Директор Московского государственного драматического театра имени народного артиста республики Вс. Мейерхольда народный артист республики Вс. Мейерхольд". На таком вот бланке он написал записку администратору с указанием выдать подателю сего два места поближе к сцене, причём слова "поближе к сцене" были трижды подчёркнуты. И расписался: "Вс. Мейерхольд".

Я помчался в театр, долго канючил перед администратором, размахивая запиской самого Мейерхольда, и получил- таки билеты в седьмой ряд. Вскоре пришла моя знакомая. В глазах у меня потемнело - утром это была её кухарка, вечером явилась царица. Вообще-то я не стеснялся, что ходил в перелицованной курточке старшего брата, но в ансамбле с декольтированным платьем моя одежка выглядела не слишком презентабельно.

Мы вошли, стали дожидаться звонка. Я делал вид, что просто так стою рядом с этой небожительницей. И тут в фойе раздался гулкий шёпот : "Мейерхольд!". В толпе образовался коридор, сквозь который не шёл, не двигался, не бежал, а словно бы нёсся серой торпедой Всеволод Эмильевич. С его мягкой и стремительной пластикой могла сравниться, пожалуй, только молодая пантера.
Это было зрелище!

И вдруг он остановился возле меня и вскричал: "Боже мой! Вы пришли..." Все вокруг замолчали, уставившись на нас. "Я пять дней назад послал вам приглашение с нарочным, - продолжал Мейерхольд, - но совершенно не ожидал, что вы сумеете прийти. Боже мой, как это великодушно с вашей стороны !

Вы мне крайне нужны ! Мне в вас нужда ! Я звоню третий день, но никак не могу прорваться к вам ! Нет, я не отойду от вас , пока не заручусь согласием позвонить мне завтра в любое удобное вам время ! Я буду стоять у телефона весь день ! А если отлучусь, поставлю Зинаиду Николаевну, пусть она ждёт, ничего страшного ! Я не отойду без вашего обещания !" "Обещаю," - выдавил я.

"Ловлю на слове ! Какое счастье ! Мне в вас нужда, мой дорогой ! До свиданья, до свидания..." И он исчез так же внезапно, как появился.
Весь вечер публика глазела на меня не меньше, чем на сцену. Я улыбался - все хохотали, я подносил ладони одна к другой - зал устраивал овацию. Я почувствовал себя некоей величиной, на которую всем свойственно смотреть в упор и которой свойственно этого не замечать.

Курточка ? А мне в ней удобно ! Я нёс её, как горностаевую мантию. Ослепительная моя спутница стала всего лишь пристойным обрамлением для столь пышной картины, какую я являл собою.

Наутро, когда я примчался к Косте, Мейерхольд улыбнулся и сказал : "А здорово я подарил вам вашу даму, а ? Красивая женщина. Но я всё-таки очень интересный режиссёр, очень интересный".
Да, это так, разумеется. Но, по- моему, он был ещё и ангельски добрым человеком. Немногие на его месте снизошли бы до подобных мелочей.

14:03 

Трагедия командира подводной лодки "Щ-422" А.К. Малышева.

20 мая 1942 года в свой восьмой за войну боевой поход — район острова Фулей вышла подводная лодка Щ-422 под командованием капитана 3 ранга Алексея Кирьяновича Малышева. Он начал войну командиром этой лодки в звании еще капитан-лейтенанта и в третьем боевом походе открыл счет подводников Северного флота, потопив 12 сентября 1941 года в Танафьорде транспорт “Оттар Ярл” тоннажем 1459 брт. За свой четвертый поход, в котором в районе мыса Нордкин артогнем был потоплен мотобот, а его команда — взята в плен. Малышев был награжден Орденом Ленина. До лета 1942 года Щ-422 под его командованием совершила еще два боевых похода. В восьмом походе между командиром и новым его комиссаром старшим политруком Абрамом Ефимовичем Табенкиным возникли разногласия. К тому же на лодке вышел из строя гирокомпас, и командир, в прошлом дивизионный штурман, взялся починить его, но после ремонта прибор пришел вообще в безнадежное состояние. В результате всего этого военком дал в базу радиограмму с просьбой отозвать лодку с позиции ввиду явной трусости командира. По возвращении в базу капитан-лейтенант А.К. Малышев по доносу комиссара был предан суду военного трибунала и по его приговору расстрелян. (Существуют данные, что Малышев погиб еще до исполнения приговора — в тюрьме
во время налета немецкой авиации). Вызвает чувство горечи, что до настоящего времени не восстановлено доброе имя, честь и достоинство морского офицера капитана третьего ранга Алексея Кирьяновича Малышева.

19:56 

Книга писателя - фронтовика Даниила Гранина.

Мой любимый писатель - фронтовик Даниил Александрович Гранин прошёл всю войну на фронте от первого до последнего дня. Это человек с удивительной судьбой, его имя давно стало символом всей России. Последняя книга писателя "Причуды моей памяти" удивительна. В ней нет ни сюжета, ни главного героя, нарушена хронология, короткие миниатюры сменяются воспоминаниями, смешное чередуется с трагическим, сложное с простым, но читается, как всегда, с необычайным интересом. Не могу не поделиться только одной его маленькой миниатюрой из книги.
Голубой.

Семья Саши Петракова сняла дачу у одного кроликовода. Не так-то просто стало найти дачу на лето под Петербургом. У дачников был фокстерьер, поэтому им долго пришлось договариваться, хозяин боялся за своих кроликов, особенно за одного - породистого, голубоватого, дорогого и редкого.
Однажды хозяин уехал в город, к Петраковым пришли гости. Веранда, чай, водочка, полный кайф. Вдруг вбегает Фокс и тащит в зубах мёртвого кролика, растерзанного, измазанного в земле, и победно кладёт перед публикой. Тот самый, голубой.
Все в ужасе. Орут на пса, обзывают его, лупят, неужели он не понимает, что хозяин вернётся и сгонит их с дачи. Что делать? Решают попытаться - берут этот труп, чистят, моют его с шампунем, сушат феном, приводят в порядок, кладут в вольер.
Будто сам издох. Поди докажи. Вечером приезжает хозяин. Всё замерло. Вдруг крик, шум, хозяин является, держит кролика за задние лапы, глаза вытаращены.
Рассказывает, что кролик позавчера окочурился, пришлось закопать беднягу, теперь он нашёл его в вольере, чистенького, того самого!

02:04 

СЛЕДУЕМ НА КАНАРСКИЕ ОСТРОВА

Рейс ПРТ "Заполярный" у берегов южной Америки заканчивался. Обстановка в районе промысла обострялась. Руководство стран Аргентины и Уругвая стали вытеснять советские рыболовные суда с Патагонского шельфа. Предполагалось скорое объявление двухсотмильной рыболовной зоны. Вдоль территориальных вод Уругвая патрулировал сторожевик, но на ночь уходил к месту базирования. Штурмана всех судов внимательно следили за ним и при появлении сообщали всей группе.

Калининградский РТМ "Сатурн" приноровился в ночное время проходить с тралом через территориальные воды. Сторожевик или "хозяин", как мы его называли, ночью, выключив все огни, подкараулил его в своих водах, осветил мощным прожектором с электрической дугой и потребовал немедленной остановки. "Сатурн" обрубил ваера и стал уходить полным ходом в сторону основной группы наших судов. Я наблюдал, как беглец, ярко освещённый лучом прожектора, форсированным ходом проходит мимо нас, из трубы его летят искры, сторожевик держится за ним на одной дистанции.

Гонка продолжалась и в дневное время, к счастью обошлось без стрельбы. Преследование прекратилось после того, как власти Уругвая арестовали Калининградскую плавбазу, стоявшую в Монтевидео. Но без стрельбы далее, к сожалению, не обошлось. Был задержан ПРТ "Гольфстрим". Капитан отказался принимать на борт группу инспекторов. Сторожевик произвёл выстрел из артустановки в надводный борт, была частично разрушена одна каюта, к счастью она была пуста. Только после этого капитан вынужден был подчиниться.

Старшим помощником на "Гольфстриме" был мой однокашник Анатолий Лысенко. Я приезжал к нему по делам и при расставании он передал мне горсть мелких снарядных осколков, собранные им при ремонте каюты. После окончания рейса и нашего ухода из этого района, была официально объявлена 200 мильная рыболовная зона Аргентины и Уругвая. Вся группа наших ПРТ, упорно продолжающих работу, была арестована и сопровождена кораблями Аргентины в порт Мар-дель-Плато.

Во время препровождения капитан ПРТ "Павлово" Ю.В.Манихин, с наступлением темноты, неожиданно для военных кораблей дал форсированный ход и сумел уйти, сопровождаемый стрельбой. Для нас эта необъявленная война осталась уже далеко за кормой. Предстоял заход в инпорт, планировались Рио-де-Жанейро или Лас-Пальмас. В кают- компании это была животрепещущая тема. Для молодёжи, в основном, предпочтительней было Рио-де-Жанейро - мечта всей жизни Остапа Бендера.

- Нет, нет заходить надо в Лас-Палмас, говорил помполит Василий Иванович Шевцов.
- Я слышал, что там очень дешёвая одёжа.
Ночью, заступив на вахту, увидел на карте курс, проложенный на Канарские острова.
- Куда идём?- спрашивают меня в кают-компании за завтраком.
- За одёжей, меркантильность победила, ребята.

Помполит В.И.Шевцов был простой, бесхитростный, особенно не блещущий эрудицией, но великий труженник, что было большой редкостью среди его коллег. Он прошёл всю войну на боевых кораблях Северного флота и пользовался уважением среди экипажа. Лас - Пальмас встретил нас хорошей, ясной погодой, встали на якорь. После отбытия агента и портовых властей я был занят увольнением и перевозкой на берег экипажа своими катерами.

Помполит спустился в катер в старомодном чёрном костюме, с галстуком, широкими брюками.
- Василий Иванович, ведь жарковато будет.
- Герман Андреевич, так положено по инструкции.
В тот период стоянка в иностранном порту не доставляла радости капитану, а прибавляла множество забот и нервотрёпки. Это был, как топор, приподнятый над его головой. Имелись случаи побега моряков в инпортах, что немедленно сопровождалось грозными оргвыводами в порту приписки.

Наш капитан Глеб Павлович Осокин на берегу был около четырёх часов, после чего борт судна более не покидал. К вечеру весь экипаж прибыл из увольнения, затарившись пакетами, коробками, сумками. В основном это была синтетика, которой испанцы давно пренебрегали, но русским морякам она нравилась. Продавцы мелких магазинов и лавок быстро изучили спрос и наш язык, торговля процветала. На следующий день я сидел с механиком в живописном баре, на открытом воздухе, в тени пальм.

Публика была разная, в основном, туристы из стран скандинавии. Неожиданно показалась большая группа женщин, проходящая мимо. Это были члены производственной команды советского траулера- завода "Наталья Ковшова", французкой постройки, выпускающей консервы. Усталые, после долгого хождения по магазинам, они медленно брели в сторону порта, увешанные объёмистыми мешками, перекинутыми через плечо, баулами, коробками, привлекая взгляды туристов, сидящих за столиками бара. Здесь было, вероятно, и любопытство, и сочувствие.

После окончания увольнения и прибытия на борт, застал капитана в нервном возбуждении. Не явился и пропал один из матросов. Я поехал с механиком на нашем лёгком катере в порт, вызвали агента. Агент подъехал на машине, не особенно удивился, он знал все основные злачные места порта, которые мы вместе объехали и осмотрели, но матроса не нашли. Пришлось возвращаться на судно с плохой вестью. Нервное состояние капитана не улучшилось.

- Вы привезли помполита?- был его первый вопрос.
- Глеб Павлович, мы искали матроса, помполит был на борту, когда мы уезжали.
- Этот матрос нанял катер и прибыл на судно, а помполит на этом же катере поехал, чтобы вернуть вас. Делать нечего, пришлось с механиком опять возвращаться к причалу порта и ждать прихода помполита. Прошло около двух часов ожидания, Василий Иванович не появлялся. На всякий случай зашли в помещение полицейского поста порта, расположенного рядом.

К сожалению, английского языка полицейские не понимали, объяснили им, как могли, жестами, на немецком, что пропал наш моряк, если появится в наше отсутствие, позвонить нашему агенту, передав его визитку. Наступил рассвет, решили последний раз выйти и внимательно осмотреть улицу, а затем вернуться на борт. При осмотре пустынной улицы вдалеке увидели фигуру в знакомом костюме, согласно инструкции.
- Василий Иванович, сколько можно тебя ждать!
- Ребята, ЧП, я попал в полицию. Оказывается, прыгнув в частный катер, нанятый матросом, при выходе на берег, помполит был задержан за неуплату проезда и сдан в полицию, чего он не сразу понял.

Продержав его около двух часов, в конце -концов, отпустили. Наконец, в полном составе все прибыли на "Заполярный". Глеб Павлыч на мостике, несколько успокоился. Немедленно снялись с якоря, дали малый ход, следуем на выход акватории порта, наступило прекрасное утро. Неожиданный вызов по радиотелефону нашим агентом:
- Господин капитан, полиция порта говорит, что согласно вашего устного ночного заявления, они поймали того человека, который у вас что-то украл. Что с ним делать? Капитан с недоумением и тревогой смотрит на меня, беру трубку.
- Передайте полицейским, что русские моряки прощают его и убедительно просят отпустить.

19:35 

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ ИЛИ ТРИ КРЕСТА.

Моё появление в отделе кадров инспектор Лёша Бычков встретил радостно:
- Привет, seсond mate ! Стоит на отходе учебное судно "Иван Месяцев", принимай направление.
- Лёша, побойся Бога, ведь на этом паруснике голый оклад, а я после отпуска совершенно пустой.
- Ничего, сходишь один рейс, после чего пришлю замену, в резерве вторых штурманов больше нет.
Так я очутился на борту парусного судна типа баркентина "Иван Месяцев". Он входил в отряд учебных судов Мурманского Тралового флота для парусной

практики курсантов мореходных училищ, в основном, после окончания первых курсов. Здесь они делали первые шаги знакомства с морем, привыкали к качке, учились стоять у штурвала, работать с постановкой прямых и косых парусов, грести и ходить под парусом на шлюпках. Здесь требовалось твёрдое знание названий рангоута, бегучего и стоячего такелажа, обязанности каждого при постановке и уборке парусов в составленном расписании. Первоначальные тренировки и учения проводились на якоре, в укрытии, добиваясь уверенных действий, включая, требования по технике безопасности при работе курсантов на реях фок-мачты.

Экипаж был подобран из умелых, опытных энтузиастов-парусников, начиная, прежде всего, с капитана. Мне приходилось заново вспоминать свою парусную практику, учиться командовать при маневрировании, поворотах и смене галсов. Основные парусные учения планировались в Белом море, куда мы вскоре перешли и встали в живописной закрытой бухте для приведения судна в должный порядок после зимней стоянки. Были полностью окрашены наружные борта, надстройки, выдраена до белизны деревянная палуба, надраены все медные части, начиная с судового колокола.

"Иван Месяцев" стал выглядеть строго и весьма опрятно. Соответственно, капитан требовал соблюдения формы одежды не только курсантов, но и всего командного состава. Начались парусные учения, были поставлены все паруса, переодически меняли галсы, ветер около шести баллов, идём с креном, скорость десять узлов, слышны только журчание и плеск волн о корпус. Картина захватывающая, бинокли всех проходящих мимо судов и кораблей направлены в нашу сторону. Штурманская вахта здесь требует особого внимания не только курса, обсерваций, но и направления, силы ветра, работы парусов, своевременной смены галсов. Вахта проходит на открытом мостике, причём центральная часть горизонта

закрыта мачтами и парусами, приходится проводить его осмотр поочерёдно с бортов, одновременно выставляя вперёдсмотрящего курсанта на баке. При отработке поворотов оверштаг и фордевинд на вахте третьего штурмана курсанты, расписанные на брасах фор-брам-рея должны были развернуть его по команде на правый борт, но забыли отдать закреплённые брасы того же рея левого борта, чего штурман не заметил. Рей не разворачивался, ребята продолжали тянуть брасы правого борта, разобрались по всей длине снасти, парней становилось всё больше. Рей не выдержал , сломался посередине и полетел вниз, к счастью, никого не задел.

Пришлось новый фор-брам-рей заказывать в Архангельске. Шло время, курсанты при работе на фок-мачте обрели уверенность и сноровку, привыкли к качке, обветрились и окрепли, досконально изучили судно. Штурмана регулярно проводили с ними шлюпочные занятия, а также по навигации и морской практике. В свободное время они любили музицировать на музыкальных инструментах, развивать песенное творчество. При наших заходах в небольшие порты Беломорья жизнь в них стремительно оживала, когда увольнялись на берег наши курсанты.

Они знакомились с девушками, танцевали в клубе, на следующий день целая вереница их провожала нас, размахивая платками до тех пор, пока "Иван Месяцев" не скрывался за ближайшим мысом. Для пополнения продуктами, водой, топливом отправились в Архангельск. Проход с моря по реке Северная Двина довольно сложен, но для капитана хорошо знаком, и к услугам лоцмана он давно не прибегает. Работает главный двигатель "Юне-Мункель", старший механик в машинном отделении. У парусника нет трубы, как на всех судах, выхлоп главного и вспомогательных двигателей выведен по бортам, что можно регулировать, в зависимости от направления ветра.

К реверсу главного двигателя я так и не смог привыкнуть. После перезвона телеграфом с мостика на "полный назад" для погашения инерции - из выхлопной трубы неожиданно вырывается облако дыма, пламя, громкий выстрел, как из пушки, и только потом начинает вращаться винт в обратную сторону. Это всегда пугало и вызывало серьёзные нарекания, особенно при швартовке к танкерам. Архангельск встретил нас тёплой погодой, получили разрешение на постановку к причалу. Швартовались по течению правым бортом, успели подать только носовой шпринг, как нас быстро развернуло течением, бушприт упёрся в склад, стоявший на причале и проломил его.

Позже дыру заделали судовые умельцы. Капитан расчитал стоянку так, чтобы все три смены курсантов могли побывать в увольнении и ознакомиться с городом. "Иван Месяцев" был здесь довольно частым гостем и практически у всего экипажа в городе имелись подруги. За неимением таковых я заступил на вахту на весь период стоянки. Утро следующего дня было очень жарким, капитан отпустил меня на почту. Возвращаясь, случайно увидел следующую картину : идёт продажа кваса, к бочке выстроилась огромная очередь с бидончиками и банками. Рядом с бочкой стоит наш старпом в чёрном мундире с тремя нашивками, свёрнутым галстуком, запёкшими губами.

Стоит молча, ничего не просит, только жадно смотрит на вожделенную струю из бочки. Чувствуется насколько ему жарко и тяжело. Наконец, первые женщины из очереди не выдерживают :
- Ради Бога, налейте ему и пусть он немедленно уходит ! Вечером, в кают-компании капитан спрашивает старпома :
- Юрий Иванович, механики доложили мне, что вчера в ресторане вы были с новой подругой. Как успехи, удар был ?
- Увы, Виктор Алексеевич, удар был в космос.
- Юрий Иванович, придётся на очередном совещании комсостава поставить вопрос о вашем далеко не полным соответствии занимаемой должности.

Наконец, мы полностью снабдились, погрузили заказанный фор-брам рей, стали готовиться к отходу. На причале собрались провожающие. Здесь были не только подруги штатного экипажа, но и молодые девушки курсантов. К удивлению, подруги, оказывается хорошо знали друг друга. Именно они дали своё название нашему паруснику : "Медовый месяц или три креста", что не могло не запомниться. О наличии соперниц в других пунктах захода они вряд ли догадывались. После выхода из Архангельска поставили все паруса и стали продвигаться в сторону Кандалакшского залива, парусные учения продолжались.

Через три недели мы стояли на рейде Кандалакши и производили замену курсантов. Списывали, практика которых закончилась, и брали на борт новых. Время шло, с новой партией практикантов мы перешли в Баренцево море и не заметили как наступила осень. Сильно похолодало, пора было возвращаться в порт приписки. Мурманск встретил нас густым туманом, с трудом продвигаясь и ориентируясь только по локатору капитан принимает решение ошвартоваться к причалу угольной базы. Осторожно подошли к причалу с отдачей правого якоря. На берег сошли все курсанты и большая часть экипажа. На утро следующего дня, с приходом капитана взмолился :
- Виктор Алексеевич, отпустите меня, выдайте мне аттестат. На "И.Месяцеве" у меня остановился стаж на очередной рабочий диплом, его плавание считается каботажным, да и прислан я временно.

Надо отдать должное, капитан без задержки выдал мне аттестат. В последующие годы мы сохранили с ним самые тёплые отношения. На "Иване Месяцеве" он отработал до списания парусника, после чего перешёл на берег. Списанный деревянный корпус "И.Месяцева" отбуксировали к отмели западного берега залива на мыс Притыка, где он долгие годы лежит на борту, заносимый песком и илом. Осенью, в годовщину разгрома немцев в Заполярье, я ехал на экскурсию в "Долину славы". Молодой, бойкий экскурсовод с хорошей дикцией рассказывал о обороне полуострова Рыбачий. В частности о том, как с большим риском снабжались защитники полуострова с помощью небольших деревянных судов.
- Товарищи, посмотрите направо, один из них ещё сохранился, сказал экскурсовод, показывая на останки корпуса "Ивана Месяцева", постройки 1952 года. Мне почему-то не захотелось его разочаровывать.

15:46 

У БЕРЕГОВ КАНАДЫ ( окончание )

Траулерам, работающим в северо - западной Атлантике, заходы в инпорты не планировались, большинство экипажей не имели виз и паспортов моряка, что было большим неудобством при вынужденных заходах. Они возникали иногда из-за различных серьёзных поломок по механической части. На БМРТ "Полярный" вышел из строя ВРШ, судно лишилось хода и было отбуксировано в канадский порт Галифакс. Ввиду затянувшегося ремонта, капитан переодически получал послания от всех инстанций руководства о категорическом запрещении выхода экипажа на берег, что он и выполнял.

По истечении четырёх недель стоянки обеспокоенные санитарные власти порта прибыли на судно:
- Господин капитан, вы стоите в Галифаксе почти месяц. Почему вы держите команду на борту и не выпускаете на берег ?
- Они не хотят, вынужден был отвечать капитан.
Между тем промысел стабилизировался, после моего прохода через глубокую яму, сделали вывод, что основной косяк я зацепил именно там. Вскоре капитаном было обнаружено ещё несколько подобных углублений, которые мы стали называть каньонами. Проход с тралом через такой каньон обеспечивал подъём 15 - 20 тонн, позже мы время траления сократили до 15 - 20 минут.

Всё меньше оставалось ёмкости в трюмах, поэтому сдача груза на "Хибинские горы" была очень своевременна. После выгрузки вернулись на свои позиции, успешная работа возобновилась. Морской налим уже держался на большой площади. На промысловом совете капитанов возник вопрос: каковы же вкусовые качества нашего основного, на тот момент, объекта промысла. К удивлению, выяснилось, что ни один из капитанов налима на вкус не пробовал. В прилове у каждого было достаточно трески, окуня, палтуса, омаров. В нашей кают-компании омары всегда были на столе.

Мы по очереди готовили их сами, причём выбирали самых мелких, у крупных немного жёсткое мясо. Видимость улучшилась до 5 - 7 кабельтовых, после сплошного, густого тумана это уже казалось роскошью, работать стало несколько спокойней. Днём, после моей очередной постановки трала, пройдя 30 минут, приступили к его подъёму. По скорости выборки траловой лебёдки чувствовалась необычно большая нагрузка. После подхода траловых досок и выборки кабелей, мешок с рыбой почему-то не всплыл, нагрузка на лебёдку не уменьшилась.

Подтянув трал с мешком к слипу, обнаружили в нём какую-то крупную металлическую конструкцию, при внимательном осмотре выяснили, что это самолёт - истребитель второй мировой войны. Пришлось обрубить трал с этим необычным уловом и нанести это место на планшет. К счастью, перерыва в работе рыбофабрики не было, но трал был, к сожалению, потерян. Рейс постепенно заканчивался, после обеда на мостик поднялась судовой врач, что сразу омрачило настроение капитана:
- Василий Иванович, необходимо сдать на плавбазу официантку, подозреваю приступ аппендицита.

Срочно выбрали трал, дали полный ход, следуем к плавбазе "Даурия", одновременно готовим катер к спуску. По корме базы легли в дрейф, опустили катер до уровня шлюпочной палубы, в него сели штурман, механик, два матроса, больная. Боцман стравил катер до воды и стал выбирать на борт увесистый стальной блок шлюпталей с помощью растительного штерта, но он внезапно лопнул при подъёме, блок полетел вниз и ударил по голове штурмана Александра Ртищева. Катер срочно подняли, окровавленного Сашу перенесли в госпиталь, далее больную к плавбазе доставлял уже я.

После моего возвращения стала портиться погода, дали ход, следуем к месту работ. Подошла судовой врач:
- Герман Андреевич, после обработки раны Ртищева необходимо наложить швы, вы не могли бы мне помочь?
- Конечно, Нина Ивановна
Перешли в госпиталь, уже основательно покачивало, позвонил капитану, попросил на время сбавить ход и развернуться носом на волну. Моя задача была пинцетами закладывать в специальные изогнутые иглы шёлковую нить.

Врач продевала ими по краям раны, стягивала и завязывала. Через несколько лет Александр Ртищев, старший помощник ПРТ "Ван - Дейк" уходил в отпуск, я заменял его. Обратил внимание, что небольшой шрам, после наложенных швов, к сожалению, всё же остался. Настало время возвращения в порт. С учётом сдачи грузов на плавбазы, мы имели весьма солидное перевыполнение плана, но стоимость нашей рыбопродукции была невысока. В порту я интересовался, куда же она будет отправлена и получил ответ, что, в основном, в армию и тюрьмы.

14:30 

У БЕРЕГОВ КАНАДЫ.

Северо-западная Атлантика. Этот район Советские рыболовные траулеры начали осваивать с середины пятидесятых годов. Сюда, к берегам Канады первыми пришли Мурманские траулеры типа БМРТ - высокобортные корабли кормового траления, с мощной силовой установкой. Переход занимал 10 - 12 суток и после набора груза возвращались в порт, рейсооборот не превышал более полутора месяцев. В этот период,, занимая разные штурманские должности на БМРТ "Северное сияние", "Куприн", "Космос", я хорошо узнал здесь основные районы промысла : Ньюфаундлендская банка, банка Флемиш-Кап, Джорджес банка.

С приходом плавучих баз рейсооборот увеличился до четырёх- пяти месяцев. Особенно запомнился БМРТ "Космос" польской постройки, на котором с начала шестидесятых годов я проработал длительное время вторым и старшим помощником. Капитаном был Василий Иванович Григорьев. Ранее он длительное время работал на линейных морских буксирах, буксировал на большие расстояния крупные плавучие объекты, имел солидную практику буксировок, швартовок и перешвартовок, что ему очень помогало в дальнейшем. Я с восхищением наблюдал за его смелыми и безупречными швартовками к базам в открытом море при самых сложных погодных условиях.

Любая швартовка в море требует опыта, собранности, чёткого выполнения команд с мостика, при этом элемент риска, особенно в свежую погоду, присутствует всегда. С переходом в Мурманский Траловый флот В.И.Григорьев освоил за короткий срок промысловую работу. Его привлекал сложный и непредсказуемый временами поиск объекта промысла, его азарт и ощутимый результат вылова в ежедневных суточных сводках. Стабильный промысел держится, к сожалению. далеко не всегда. С приходом на Флемиш-Кап наш суточный вылов уже несколько дней явно не дотягивал до планового.

Обстановка на мостике была нервной и напряжённой, чему в большой степени способствовал капитан, сутками не покидая мостика, почти не спавший, взвинченный слабой итоговой работой. Григорьев явно не умел сдерживать эмоции при неудачах, его раздражала любая задержка с постановкой трала, выражая своё нетерпение совсем не парламентскими выражениями. Кроме того, "масло в огонь" подлил ещё и я. Ночью, когда капитан всё же прилёг отдохнуть, самописец поисковой аппаратуры выдал неплохие показания, я решил пройти по ним несколько больше обычного.

При подъёме трала в мешке обнаружили около 15 тонн акул катран. При попадании этих небольших акул в трал - это настоящее бедствие. Шероховатая шкура её, как наждачная бумага, вытряхнуть их из тралового мешка невозможно. Приходится развязывать мешок, вываливать трал снова за борт и на ходу избавляться от этого подарка Нептуна, теряя при этом немало времени. Проклятия капитана на мою голову я уже не слышал, так как сменился с вахты, негодование и возмущение принял на себя старпом, ну, а к очередной моей вахте гневный пыл Василия Ивановича уже явно ослабел.

На юге обозначилось улучшение промысловой обстановки, прикинули расстояние, дали полный ход, предстояла солидная перебежка. Ночную вахту принял на переходе, курс держит автомат - гирорулевой, матрос - вперёдсмотрящий на левом борту, я - на правом. Около двух часов ночи из каюты, через штурманскую вышел капитан, осмотрел горизонт в локатор, что меня крайне удивило, сейчас самое время ему хорошо и спокойно отдохнуть.
- Герман Андреевич, зайди на минутку.
Захожу в каюту, вижу Василия Ивановича, сидящего за круглым столом,

перед ним начатая бутылка водки, нехитрая закуска. Чувствуется, что ему тоскливо и одиноко. Начинает разговор о предстоящей работе в новом районе, предлагает рюмку водки.
- Простите, Василий Иванович, не могу, душа не на месте, идём полным ходом.
Он соглашается и отпускает меня. Новый район встретил нас сплошными, длительными туманами, характерными для этого времени года. Группа промысловых судов разного типа и разных бассейнов многократно возросла. Объектом промысла стал морской налим. Оба локатора постоянно в работе, со всех сторон непрерывные гудки. Сильно осложнилась постановка трала, для чего необходимо идти полным ходом, с великим трудом и риском выбираешь "лазейку" по локатору для травления ваеров.

Участились случаи опасного сближения судов, сцепления тралами. На вахте старпома сцепились тралами с СРТ и около часа, не замечая, буксировали его. В тот период станций УКВ у нас на борту ещё не было, что являлось большим неудобством. Каждая штурманская вахта - это комок нервного, изматывающего напряжения, после её окончания с облегчением покидаешь мостик. Такой возможности не имел капитан, разумеется, и многие сутки проводил на ногах в рулевой рубке между поисковой аппаратурой и локатором, позволяя немного прилечь, не раздеваясь, на моей или старпома ночной вахте.

В этом случае Василий Иванович открывал дверь из своей каюты в штурманскую и на полную громкость включал звуковую посылку поисковой аппаратуры, контролируя во сне наличие показаний самописца. В дальнейшем он стал практиковать это и в менее напряжённой обстановке, и до конца работ на промысле, во время ночного отдыха капитана, гремела звуковая посылка в рулевой рубке. Вряд ли можно назвать это полноценным отдыхом. Как он ориентировался по эхосигналу для меня осталось загадкой. Туман продолжал держаться, работать становилось всё сложнее. Капитан решил рискнуть и сменить позицию, выйти на другие глубины, в стороне от основной группы и не прогадал.
Подъёмы значительно возросли, ночью на моей вахте , при следовании по заданной изобате, внезапно протащил трал через очень глубокую яму, оказавшуюся на её пути. К удивлению, поднял полный трал, пришлось часть рыбы выпустить - не брала траловая лебёдка.

продолжение следует

19:13 

СОЧТЁМСЯ СЛАВОЙ.

" Пожалуй, никому не удастся свести воедино всё, написанное про нашу знаменитую подводную лодку, и с её славой могла сравниться только слава Балтийской подводной лодки "С-13", которой командовал А.И.Маринеско". ( К.М.Сергеев "Подводная "атака века". Лунин атакует "Тирпиц" 2009 г. "Эксмо" ). К сожалению, автор не решился упомянуть, что о славе подводной лодки "С-13", её самым результативным, талантливым и трагичным командире А.И.Маринеско страна узнала лишь через 20 лет после окончания войны, но, он,безусловно, прав, что всё познаётся в сравнении.
С начала войны Александр Иванович Маринеско - командир подводной лодки "М-96". Во всех боевых походах действует мужественно и решительно, награждён орденами Ленина, Красного Знамени. В апреле 1943 года переведён на подводную лодку "С-13". В новогоднюю ночь 1945 года, находясь в гавани финского порта Турку, А.И.Маринеско сходит на берег и встречает праздник в обществе обаятельной женщины, шведки по происхождению. Александру Ивановичу грозит трибунал, но команда отстаивает любимого командира и лодка уходит в боевой поход.
30 января в 21-10 подводники обнаружили очень крупную цель. Это был быстроходный фашистский пассажирский лайнер в сопровождении миноносца. Маринеско принимает смелое решение: атаковать лайнер со стороны берега в надводном положении. Для выхода в точку залпа и успешной атаки требовалось обогнать лайнер. В сплошной темноте гонка длилась около двух часов. Двигатели работали на форсаже, через клапана отсек наполнился едким дымом, температура поднялась до шестидесяти градусов. В этом дыму, адской жаре, во что бы ни стало надо выдержать, сохранить заданный командиром ход. Некоторые мотористы теряли сознание, их тут же заменяли. Риск был очень велик.
Экипаж знал, что лодка выходит в атаку на огромный лайнер. Её успех, судьба лодки, экипажа зависела не только от командира, но и от инженера-механика, его подчинённых. Наконец, громада лайнера стала медленно отставать, сбавили ход, легли на боевой курс. В 23-08 произвели трёхторпедный залп в левый борт лайнера, через минуту - взрыв трёх торпед. С большим креном обречённый лайнер стал тонуть. Срочное погружение, началось преследование подошедших кораблей. Лодка находилась на малых глубинах в очень опасном положении. В течение четырёх часов под бомбёжкой, используя весь накопленный опыт и мастерство, хитрость и изворотливость, Маринеско сумел оторваться от преследования. Только после возвращения в базу подводники узнали, что ими был потоплен фашистский лайнер "В.Густлов".
Вторично обнаружить крупную цель командиру помогла воздушная разведка. При выходе на связь были получены приблизительные координаты, курс крейсера типа "Эмден" в окружении четырёх эсминцев. Упорные поиски дали результат, и 9 февраля в 22-15 цель была обнаружена. Началась погоня схожая с недавней погоней за лайнером. Маринеско решил стрелять кормовыми аппаратами, что позволяло быстро уйти в открытое море и оторваться от преследования. Залп, произведённый из кормовых аппаратов в 22-50, был исключительно метким, обе торпеды попали в цель, взрыв был такой силы, что крейсер затонул в течение считанных минут.
Маринеско, пользуясь замешательством противника, на полном ходу, под дизелями, в надводном положении ушёл, как и рассчитывал, в открытую часть моря. Как известно это был вспомогательный крейсер "Генерал Штойбен", водоизмещением 14600 тонн, перевозивший около 3000 военнослужащих вермахта. Победный результат "С-13" - выдающийся подвиг, подобного не добился никто из 228 командиров советских подводных лодок, принимавших участие в боевых походах.
В центральном военно-морском архиве хранится подлинник представления на звание Героя Советского Союза командира подводной лодки "С-13" А.И.Маринеско от 20.02.1945 года, подписанное командиром дивизиона капитаном 1 ранга А.Орёл. Ход ему дан не был, видимо, из-за возражений Политуправления КБФ, А.И.Маринеско не укладывался в идеологические рамки советского морского офицера. Героя наградили орденом Красного Знамени, соответственно были снижены награды другим членам экипажа, а самый подвиг замолчали. Командир тяжело переживал замалчивание подвига "С-13". Его угнетала мысль, что из-за него были лишены своей роли общественного признания люди ни в чём не повинные.
После окончания войны Маринеско продолжает служить на флоте, однако предубеждение к нему не рассеивается. Его характер остаётся порывистым и независимым, обостряются отношения с вышестоящими начальниками, пагубную роль сыграет алкоголь - следует понижение в звании, перевод на тральщик. Александр Иванович подаёт рапорт о демобилизации и возвращается в торговый флот, работает штурманом, но подводит зрение. Пришлось бывшему талантливому офицеру-подводнику приспосабливаться к жизни на берегу. Работать он начал в Институте переливания крови заместителем директора по хозяйственной части.
Жуликоватому директору прямой и честный заместитель был не нужен, и он долго искал случая избавиться от Маринеско. Во дворе института лежали мёртвым грузом несколько тонн торфяных брикетов. Александр Иванович, заручившись устным согласием директора, развёз эти брикеты по домам наиболее нуждающихся сотрудников в виде предпраздничных подарков. Позже директор отказался от данного им разрешения и Маринеско оказался расхитителем социалистической собственности. Был суд. Маринеско получил три года. Обычно осуждённых на небольшие сроки в далёкие лагеря не посылают, но для него было сделано исключение - Маринеско был отправлен этапом на Колыму.
После освобождения Александр Иванович вернулся в Ленинград и устроился работать на завод "Мезон". Трудился, как всегда, с полной отдачей и, в то же время, отличался необыкновенной скромностью. Только после выступления писателя С.С.Смирнова в телеальманахе "Подвиг" сослуживцы, а с ними и вся страна узнали, что А.И.Маринеско подводник № 1, герой нашумевшей во всём мире "Атаке века". Наконец о подвиге "С-13" было сказано во весь голос, слышимый от Балтики до Тихого океана. К сожалению, Александр Иванович Маринеско уже был безнадёжно болен и в ноябре 1963 года скончался в глубокой нужде, так и не познав заслуженной славы при жизни.
Дальнейшая судьба подводной лодки "С-13", как и её командира печальна. В середине пятидесятых годов морские начальники поспешили избавиться от неудобного корабля и в срочном порядке отправили самую результативную лодку 1941 - 1945 гг. на металлолом.

21:35 

ПЕСНИ ВОЙНЫ Л.М. ГУРЧЕНКО

Уходит наше поколение. Среди моих друзей - однокашников по мореходке в живых остались единицы. Это поколение детей войны, рано повзрослевших, навсегда запомнивших звуки сирен, бомбёжки, голод, эвакуации, многие отцы которых сложили головы на фронтах Отечественной войны. Окончание войны, эйфория победы воспринимались нами наравне с воинами, вернувшимися с фронта , оставаясь такой навсегда. Недавно ушла от нас Людмила Марковна Гурченко. Талантливая актриса - гордость нашего поколения, да и не только нашего. Её военное детство было особенно суровым и проходило в захваченном фашистами Харькове. Жестокий враг с автоматом наперевес был повсюду, демонстрируя перед женщинами, стариками и детьми превосходство немецкой расы. Немецкого солдата мне удалось увидеть впервые на базе разведчиков В.Н.Леонова, впоследствии дважды Героя Советского Союза. Здесь пленный немец производил весьма жалкое впечатление. Однако маленькой Люсе с мамой надо было как-то выживать. Тяжёлые подробности этого Л.М.Гурченко вспоминает в своей книге. Мне особенно запомнился один эпизод, где девочке приходилось постоянно ходить за водой к реке и обязательно брать с собой, кроме ведра, длинную палку. Её назначение - отталкивать плавающие трупы у самого берега, прежде чем набрать воды. Наконец , Харьков был освобождён, закончилась война и Люсе с мамой улыбнулось настоящее счастье - вернулся живым, с победой любимый отец и муж. Шли годы, Людмила Марковна стала известной актрисой. Её талант безграничен - от драмы до хореографии и вокала, и тема войны занимает, естественно, далеко не последнее место в её творчестве. В восьмидесятые годы на телевидении вышла её замечательная композиция, которая была исполнена блестяще - "Песни военных лет". Прекрасные мелодии и слова этих песен звучали всю войну и послевоенное время, были любимы и широко известны, но в её композиции была одна, автор которой неизвестен ( во всяком случае для меня ). По воспоминаниям Людмилы Марковны слова этой песни прислал с фронта отец и она также включила её в свою программу. По лиричности, сердечной чуткости, душевности и простоте, на мой взгляд ей нет равных. Вот её слова :
Спит деревушка, только старушка
Ждёт не дождётся сынка
Старой не спится, тонкие спицы
Тихо дрожат в руках.
Ветер уныло гудит в трубе
Песню мурлыкает кот в избе,
Ты успокойся, шалью укройся
Сын твой вернётся к тебе.
Утречком ранним, гостем нежданным
Кто-то вернётся домой,
Варежки снимет, крепко обнимет,
Сядет за стол с тобой.
Будешь смотреть, не спуская глаз,
Будешь качать головой не раз,
Тихо и сладко плакать украдкой,
Слушая сына рассказ.
А утречком солнце глянет в оконце
Радугой дом обойдёт,
Жизнь фронтовая, даль голубая,
Где проходил полёт.
Глянешь на сына разок - другой,
На лётную куртку и бровь дугой,
Ты улыбнёшься, к сыну прижмёшься
Не пропадёт, мол такой.

15:26 

МЫСЛИ ВСЛУХ.


14:46 

мысли вслух


14:30 

КАПИТАН БАРДИН МЕНЯЕТ ЭКИПАЖ.

:sailor: Город - порт Мурманск. Здесь прошла моя молодость, тернистый тридцатилетний путь от матроса до капитана в плавсоставе разных организаций. Я люблю этот город моряков, рыбаков, его замечательных людей, с которыми многие десятилетия сталкивала меня работа. Из старейших капитанов наиболее яркой личностью, на мой взгляд, был капитан дальнего плавания Александр Иванович Бардин. Он имел довоенный морской стаж, своё дело знал превосходно. Это был широкоплечий, выше среднего роста представительный мужчина с суровым выражением лица, немногословный и неулыбчивый, строгий, но не мелочный. Он смело отстаивал свою точку зрения с руководством любого ранга, никогда и не перед кем не терял чувства собственного достоинства и пользовался особым уважением не только у экипажа, но и у всех коллег - капитанов. Мне, молодому парнишке, он напоминал одного из капитанов парусных кораблей в "Морских рассказах" К.М.Станюковича. При поступлении первых БМРТ из Германии в Траловый флот для работы на рыбофабрике по примеру дальневосточных плавучих заводов стали принимать женщин. Молодые девчата приезжали из самых разных мест, некоторые из весьма глухих и отдалённых. Даже в страшном сне, принимая судно из новостроя, капитан Бардин не мог предположить, что ему достанется подобный экипаж. Надо отдать должное, работали они хорошо, кроме того, жилые, служебные, производственные помещения всегда блестели чистотой. Девчата были боевые, за словом в карман не лезли, в свободное время любили посмеяться, пошутить, похохмить. Шутки и беззлобные розыгрыши всегда имели место на флоте, при физической и моральной нагрузке они являлись неплохой разрядкой.Объектом шуток и розыгрышей, как и везде, чаще всего, разумеется, были новички. Одной из новых подруг, приехавшей из отдалённого посёлка Белоруссии было сказано следующее: "Маша, здесь строгие морские порядки, поэтому каждая из нас по очереди спит с капитаном. Завтра наступает твоя очередь". На следующий день, когда Александр Иванович, сидя за столом, в очках, читал газету "Правда", раздался стук в дверь каюты. Вошла девица и, молча переминаясь, встала у входа. "В чём дело?"- сурово спросил Александр Иванович, отрываясь от чтения. Наконец Маша решилась: "Товарыщ капитан, вы меня сегодня е.... будете али не будете?". Ошарашенный капитан с треском распахнул дверь в штурманскую рубку:"Помполита!!" - раскатисто прогремел его гневный голос. Первый помощник собрал весь женский коллектив, стал стыдить за неуместные шутки, но девчата так громко и заразительно хохотали, что помполит, махнув рукой, оставил эту тему. Разумеется, столь немалый женский контингент значительно прибавил хлопот первому помощнику в извечной борьбе за нравственность. Природа, естественно, брала своё, повсюду образовывались пары, чему не могли помешать никакие карательные меры. Большая часть экипажа проживала на судне. С приходом в Мурманск БМРТ ставился под выгрузку, и праздник по этому случаю, после аванса, затягивал и значительную часть семейных моряков, никто не спешил домой. Жёны находились за воротами порта в напрасном гневном и взвинченном ожидании. Посыпались жалобы во все инстанции. Обеспокоенное руководство вскоре полностью исключило женский персонал из производственных команд, оставив лишь в должностях сферы обслуживания, к великой радости старого капитана.

моряки рыбаки

главная